В продолжении культовой серии «Биографии городов» Питер Акройд в свойственной ему манере хирурга-романтика препарирует Венецию
Роман «Собиратель бабочек» выстроен вокруг центральной метафоры: наши воспоминания – летучие субстанции
Инес де ла Фрессанж делится секретами парижского стиля
Автор «Сердца Пармы» и «Золота бунта» вернулся к читателю после двухлетнего молчания
Последняя часть мемуарной трилогии: «Враг народа. Воспоминания художника» и «Графоман»
Йоэл Хаахтела. Собиратель бабочек. Пер. с финск. Ивана Прилежаева, М.: Текст, 2012
Роман, сюжет которого отчасти пересекается с историей, описанной в романе Джулиана Барнса «Предчувствие конца» (Букеровская премия 2011). Герой, современный обитатель Хельсинки, получает письмо от адвоката: согласно завещанию он является наследником незнакомца — ему положен дом и небольшая сумма денег. При осмотре неожиданно обретенного жилища обнаруживается редкая коллекция бабочек, дневник и письма от некой Анны Принц из Германии. Пытаясь выяснить, как он связан с завещателем, герой отправляется в путешествие по Европе. Роман выстроен вокруг центральной метафоры: наши воспоминания — летучие субстанции, насильно пойманные и проткнутые булавкой. Автор, психиатр и прозаик, пытается разобраться в сложном механизме человеческой памяти и извлечения воспоминаний на поверхность сознания.
Алексей Иванов. Комьюнити. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012
Автор «Географа», «Сердца Пармы» и «Золота бунта» вернулся к читателю после двухлетнего молчания и демонстративного затворничества, чтобы сдернуть маску и сотворить сенсацию. Выяснилось, что автором «Псоглавцев» (мистического романа, распиаренного «Азбукой» в 2011 году, но вопреки стараниям издателей не ставшего бестселлером) является не нижегородский дебютант Маврин, а Алексей-Хребет России-Иванов. «Комьюнити» — второй после «Псоглавцев» роман так называемой «дилогии о дэнжерологах» (охотниках за магическими артефактами). Действие разворачивается в Москве, на заре протестного движения. Внезапно умирает один из лучших IT-инженеров России: замешанная в детективной интриге «черная смерть» генетически происходит из омута глобальной Сети. К Иванову-Маврину после разоблачения «Псоглавцев» в принципе возникло множество вопросов: «Комьюнити» никак не помогает на них ответить. Огульная критика интернет-культуры, современная Россия как Нигерия-в-снегу, социальные сети как пучина мирового зла, борьба за рейтинги как главная мотивация жизни — то, что прощалось безымянному дебютанту Маврину, не дозволено создателю «Сердца Пармы».
Питер Акройд. Венеция. Прекрасный город. Пер. с англ. В. Кулагиной-Ярцевой, Н. Кротовской, Г. Шульги. М.: Издательство Ольги Морозовой, 2012
В продолжении культовой серии «Биографии городов» Питер Акройд в свойственной ему манере хирурга-романтика препарирует Венецию. Уже в подзаголовке к этому лукавому тексту, гласящем «прекрасный город», умный читатель обнаружит иронию. Акройд старательно — с педантичным упорством архивиста — ищет истоки самой идеи «прекрасности», силясь ответить на вопрос, как так сложилось, что поселение торгашей и беглых жуликов обрело имидж мистического города чудес. Автор отталкивается от очевидностей («Само по себе чудо — строить на море»), чтобы неспешно раскачивая лодку обывательских представлений, спустя несколько страниц огорошить читателя более жесткими заявлениями «Коллективная потребность в поддержке и поиски идентификации привели к созданию образа фантастического города, основанного на идеалистическом представлении венецианцев о себе… Одним из важных двигателей венецианской жизни была — и до сих пор остается — боязнь критики». Венецианская красота поверхностна и демонстративна, венецианцы неопрятны и двуличны, венецианки сотворены «наполовину из плоти, наполовину из дерева», венецианская бюрократия непобедима, «прекрасный город» навевает меланхолию и подрывает силы, «его атмосфера порождает депрессию и вялость», «зачем вообще так надрывно веселиться?». Но эти обличения ничего не меняют: Венеция больше любых представлений о ней и важнее любого из ее временных обитателей.
Инес де ла Фрессанж. Парижанка и ее стиль. М.: Corpus, АСТ, 2012
Инес де ла Фрессанж — французская топ-модель, создатель модного лейбла — делится секретами парижского стиля и составляет индивидуальную карту прогулок по Парижу. Оказывается, чтобы выглядеть как парижанка, достаточно иметь в гардеробе всего семь вещей и умело дополнять их аксессуарами. Книга разделена на разделы, в которых идет речь о гардеробе и покупках, о выборе дома, о магазинах и ресторанчиках, о прогулках в парках и посещении необычных музеев. Этот оригинальный и одновременно легкомысленный путеводитель по Парижу не для тех, кому нужно за полдня обежать все достопримечательности и впопыхах залезть на Эйфелеву башню, а для тех, кто приезжает в этот Париж погулять, пожить, попить кофе и вино и погрузиться в атмосферу кварталов Маре и Сен-Жермен. «Парижанка» проиллюстрирована ироничными рисунками и авторскими фотографиями. В роли юной парижанки — дочь автора.
Валентин Воробьев. Леваки. М.: Новое литературное обозрение, 2012
Последняя часть мемуарной трилогии: «Враг народа. Воспоминания художника» и «Графоман» (НЛО, 2005, 2008). Автор — художник-эмигрант, активный участник «второй волны» русского авангарда. Круг «леваков» очерчен и предсказуем: участники «Бульдозерной» выставки, завсегдатаи подвальных мастерских «нонконформистов», члены концептуалистских кружков. Воробьев пишет резкими мазками, порой нарочито грубо, но его вызывающе брутальная манера позволяет читателю приблизиться к той далеко не идиллической кухонной атмосфере, которая царила в шестидесятнической Москве. «Я в «Сурик» не совался, не было охоты и смелости, из Полиграфа меня прогнал Андрей Дмитрич Гончаров. Так и болтался как говно в проруби, не зная, куда податься. «Пошли во ВГИК, — сказал мне великолепный казанец, — нас должны взять как беспартийных». Пораженный такой мудростью, я сразу согласился. К моему удивлению, мы оба туда прошли с хорошими оценками. Он показал отборочной комиссии деревенский пейзаж, написанный широким и смелым мазком. Я нарисовал девичий хоровод на полянке».
