Пример для подражания

Для драматического «Дуэта» Кристофер Уилдон выбрал Йозефа Варгу и Ану Вихерьяранте // © Angela Sterling

Главной классической труппе Нидерландов исполняется полвека, и эту дату театр собирается праздновать два года подряд пышно и разнообразно. Уже объявлено об обещающей стать сенсацией «Золушке», что поставит к Рождеству Кристофер Уилдон (это будет копродукция с балетом Сан-Франциско, но первым спектакль получает именно Амстердам), о страстно ожидаемой балетоманами «Жар-птице» Алексея Ратманского (а это копродукция с American Ballet Theatre, и здесь ситуация иная — американцы увидят спектакль в этом сезоне, а голландцы лишь в 2014 году). В июле собираются торжественно отметить восьмидесятилетие живой легенды — Ханса ван Манена; осенью кинутся в великую классику (гран-па из «Пахиты»), в начале следующей весны планируют вечер Баланчина и возобновление «Ромео и Джульетты» Руди ван Данцига. В честь юбилея произойдет важная структурная реформа — рядом с основной труппой появится (как резерв и более мобильный коллектив) молодежная под названием Nxt. Началась же обширная программа с ни много ни мало девяти мировых премьер разных хореографов. Этот набор одноактных балетов, сочиненных авторами из разных стран специально для Амстердама, показывают в два вечера.

Начинают с анекдота. Ну то есть Кшиштоф Пастор, постановщик одноактовки Chapters на музыку Витольда Лютославского, был, кажется, абсолютно серьезен, но именно колоссальный пафос, вбуханный им в простенький сюжет, делает эту историю такой забавной. Герой проходит через отношения со змееподобной дамой в черном трико, мускулистым товарищем (с которым не надо напрягаться в поддержках — при необходимости и сам тебя поднимет) и щебечущей девочкой-припевочкой в голубеньком платьице — и все мечется-переживает и ни с кем до конца не расстается; этакий голландский вариант «Осеннего марафона». Еще одной забавной одноактовкой продолжили — но в маленьком спектакле нынешнего амстердамского худрука Теда Брандсена Rai (музыка Тарика ОРигана, название пьесы на арабском означает один из жанров фольклорной музыки, нечто вроде арабского блюза) специально на усмешливую реакцию зал провоцировали лишь костюмы (и мужчины, и женщины были в одинаковых платьях с топорщащимися юбочками, у мужчин лишь чуть сильнее открыта грудь). В сущности же речь шла не о размывании границ между полами, а наоборот, о сохранении их, по крайней мере в танце: танцовщики взлетали в отчетливо мужских прыжках, балерины подчеркивали мимолетное изящество поз. Сможете ли вы, уважаемая публика, отключиться от внешнего (дикие эти костюмы, да еще и с серебристыми лямками, будто из-под корсажа у всех вылезает дамское нижнее белье) и видеть главное? Под маской шуточки — серьезный вопрос к зрителям, внимательное изучение их.

Новая вещь Ханса ван Манена («Вариации для двух пар» на сборную музыку от Бриттена до Пьяццолы) ничего не прибавила к образу мэтра и ничего не убавила — все та же прохладная графика, что прославила хореографа, острые сломы сарказмов и замечательное мастерство в построении адажио, когда два артиста ведут замкнутый друг на друге диалог. Блистательный сонет, сияющий холодным светом. «Дуэт» Кристофера Уилдона на музыку Равеля кажется более дискретным и оттого более трагичным — между движениями-«словами» слишком много недосказанного  — того, что так и не будет проговорено.

Но главное, что принесла юбилейная программа, — это премьеры Алексея Ратманского и дуэта хореографов Пол Лайтфут — Соль Леон.

Балет Ратманского «Воспоминание о любимом месте» поставлен на музыку одноименной пьесы Чайковского — и это действительно воспоминание балетмейстера. О давнем его балете «Прелести маньеризма», с которого 15 лет назад началась слава хореографа, его большая карьера. Поразительная на самом деле вещь — с интервалом в неделю два важных для России постановщика обратились в Голландии к первым и счастливым дням в профессии: Дмитрий Черняков поставил в Нидерландской опере «Китеж», Ратманский на той же сцене — «Воспоминание о любимом месте». И у того и у другого с давними работами совпадали только «исходные условия» (у Ратманского — квартет исполнителей: два танцовщика, две балерины), и у того и у другого в тексте прибавилось драматизма. Мотив нового балета Ратманского — «а если бы?»: ведущие диалог артисты то и дело оглядываются на другую пару, как бы прикидывая, как бы сложилась жизнь, если ее выстраивать с другим партнером. И рвутся объятия, и возникают мизансцены напряженно-трагические (но, как всегда у Ратманского, без чрезмерного выражения чувств, даже в абсолютном горе его персонажи будут контролировать свою пластику, даже в абсолютной ревности не позволят слишком откровенного жеста). И посреди прерывающихся порывов, сомнений, соревнований артистических и личных хореографу драгоценны несколько тихих секунд, когда соединившаяся пара просто прогуливается по сцене под локоток. Режиссерски это очень выверенный момент, впрочем, как и многие сцены в балете: например, когда танцовщик и балерина ревниво смотрят из разных кулис на соединившуюся на сцене другую пару: и у того и у другой из кулис видны только одна бессильно опущенная рука и напряженное плечо, все остальное спрятано в темной тряпке — а зрители отвлекаются от танцующих, так эти «скрытые» позы выразительны.

Руководители же компании-конкурента, обитающего в Гааге Нидерландского театра танца, Пол Лайтфут и Соль Леон, сочинили для Амстердама вещь смешную и высокую одновременно. Балет, поставленный на 7-ю симфонию Бетховена (allegro con brio), состоит из двух неравных частей. Сначала зрителям дают вдоволь посмеяться над чисто балетными хохмами — пародируется пафос высокой классики, всегда выпрямленные спины вдруг изгибаются вопросительными знаками, вдруг в текст врезается очевидное воспоминание о сиртаки, а премьер (статный красавец Мэтью Голдинг, что в конце марта приедет на Мариинский фестиваль танцевать «Лебединое озеро» с Алиной Сомовой) получает обязательный цикл прыжков по кругу, ибо какой же балет без такого облета аэродрома? А затем оглушают мрачным и пылким дуэтом, где никакие «классические» правила не работают принципиально, ибо страсть выше любых законов, в том числе законов балетных.

В амстердамском Морском музее висит картина, где изображается визит Петра Первого — государь, как известно, многому в славной стране научился. Может, наших театральных руководителей, отмечающих любые торжества тоскливыми концертами, стоит посылать на стажировку в Голландию, чтобы научились делать юбилеи? Только с таким же строгим отчетом, как был в петровские времена.